?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
«Волшебная гора» - выбор Европой своего будущего
фото с фото
teterevv


Меня ждет (пока не знаю, сколько времени потребуется, чтобы успокоиться после первого знакомства) бумажная книга и медленное чтение. Особенно размышления Кастропа о времени и свободе, а также монологи его «педагогов», ведущих схватку за будущее Кастропа, а через него и Европы

Закончил первое и ознакомительное чтение с этим великолепным (а может даже великим) произведением немецкого гуманиста и мыслителя. Не читал, а знакомился в аудиоформате. В этом есть свои плюсы и минусы. Плюсов не так много. По существу -  он один единственный - время. В бумажном виде я бы потратил на эту книгу примерно месяц, два. И это мне еще предстоит сделать. А так, слушая голос артиста, я получил представления о содержании и основных идеях произведения за какие-то полторы недели. Притом, заполняя таким «чтением» все паузы между другими делами, книгами, событиями.

Это и есть главный минус аудиоформата - нет сконцентрированности на самом произведении. Книга становится своего рода фоном. И потому огромные потери в качестве освоения и отсутствие проработанных материалов, как результата чтения.

Но, как я сказал, выбор аудиформата был осознанным, исходя из того, что мне обязательно предстоит более плотное знакомство с «Волшебной горой». Пока читал/слушал - многое просилось к изложению. Но вот, сел описывать впечатления  - и все как-то растерялось. Осталось лишь общее видение того, что хотел, по моему видению, сказать автор. Потрет крупными мазками, так сказать.

Как я писал выше, Томас Манн в такой аллегорической форме описал поворотный пункт в истории Западной цивилизации. Рубеж XIX и XX веков, начало нового века, когда разочаровавшись с итогами проекта Модерн, Европа мучительно искала выход из сложившегося мировоззренческого и метафизического тупиков. Читая/слушая роман, я увидел такую схему.

Гора и санаторий, противопоставляемый «равнине», то есть самой Европе - это некое место, которое лучше всего характеризуется словом безвремение, надвремение…То есть такое место, откуда можно, выйдя из исторического процесса, осознать: сам процесс; его истоки; и результаты движения цивилизации в рамках этого процесса. Своего рода Олимп, откуда неподвластные ходу времени «боги» беспристрастно взирают на суету «человеков» у подножия «святой» горы. Очень важно отметить, что «жители» этой «Горы» умирающие люди. Скорее даже -  уже умершие! Но с большой (растянутой), говоря языком фотографии, экспозицией этого процесса

Молодой Ганс Кастроп и его брат Иоахим Цимсен, и в силу возраста, и в силу убеждений - поставлены в условия необходимости выбора дальнейшего пути для себя. А в их лице, такой выбор делает и ... Как минимум Германия. Хотя, учитывая, что за души этих двух представителей немецкого народа борются довольно интернациональные силы, очень отличающиеся друг от друга базисом своих убеждений, наверное, можно говорить о том, что решается будущее всей Европы.

Кастроп, в моем представлении - это новая формация европейца, уже «освободившегося» от представлений о жизни, как служении, защите идеалов, следовании традициям.  Цимсен - цепляется за эти представления, но неубедительно и, в конечном итоге, погибает из-за этого своего стремления, выполнить такого рода служения лишь по форме, ритуально.

Основная борьба за Кастропа разворачивается между:
- первая фаза: с одной стороны,  итальянец Сетембрини  - гуманист, защищающий классические представления о Человеке в рамках Модерна, И поддерживающий его, скорее морально и вяло, в силу своей собственной неокончательности - Цимсен. Им противостоит пока еще сам Кастроп, с его кашей в голове и романтическими переживаниями, вызванными встречей с некой мадам Шоша - русской больной, напомнившей Гансу о его детских переживаниях. Эти переживания, оказываются для Катропа «реальней» реальности, против чего восстают, в описанной мере Сетембрини и Цимсен;

- вторая фаза, которая скорее переходная, описывает противоборство в самом Кастропе его «равнинного» мировоззрения, предполагающего необходимость некого деяния. И «нового» Кастропа, уже проникнутого «духом» горы, который «освобождает» человека от всякого рода «гуманистических химер». В том числе,  восприятия жизни, как потока времени и внешних событий, действий и целей.
В этот период  начинается заочная борьба между влиянием на этот «уход» от жизни Клавдии Шоша и Сетембрини. Нельзя сказать, что итальянец или русская отождествляется с одной из противоборствующих сторон личности Ганса. Но они являются своего рода магнитами, к которым тянутся эти части, или на движение которых эти магниты влияют. Ни одна из них не побеждает окончательно, но «Гора» (связанная с мадам Шоша) имеет явный перевес по отношению к позиции Сетембрини, отстаивающего интересы «равнины»;

- фаза окончательной битвы «равнины» и «Горы» в душе Кастропа, после отъезда Клавдии Шоша, в которой парадоксальным образом побеждает не сама «Гора», а нечто в Кастропе соединенное с «Горой», но и противостоящее ей, ее «обитателям» и «борцами» за его разум и душу. К их числу присоединяется яростный противник Сетембрини иезуит и гностик Нафта;

- фаза главной битвы. Но уже не за Кастропа, а просто между силами, представленными выше. Ганс стал как бы уже над схваткой, выбрав по отношению к «равнине» небытие, что не является шагом к «Горе», а скорее за ее пределы.
«Гора» сама «живет», переваривая и кастрируя «равнинные» страсти. Кастроп стал и над этим свойством «Горы». Его «эллинский» сон/видение  - подтверждает выход Кастропа за пределы и «равнины», и «Горы». Так, что силы: Сетембрини, Нафта, Клавдия Шоша и ее «спутник» Пеперкорн вступают в схватку уже не за «юного немца», а просто друг с другом.
Кстати, русская аристократка и ее голландский «покровитель» образуют новую «партию». Она лежит за пределами противостояния Сетембрини и Нафты, как выразителей Модерна и Премодерна, «свободы» и «несвободы» для… Русская женщина и ее любовник образуют партию «свободы от…». Мне кажется, что образ русской возлюбленной Кастропа можно считать символически буквально - Россия. Она - то появляется и манит, дразнит Европу своей инаковостью и «свободностью». Рождает в Европе стремления к обладанию ей. Но каждый раз ускользает от Европы.

В результате этих схваток, мировоззренческих и метафизических боев заканчивают самоубийством: служака Иоахим Цимсен, вместе с запутавшимся в своей казуистике Нафтой. К ним примыкает, принявший яд Пеперкорн, оказавшийся не в состоянии удерживать себя в состоянии «абсолютной свободы» от всех ограничений.
Клавдия Шоша, как я понял, оказывается брошенной уже самим Гансом, хотя это вопрос мной проработанный до конца.
Сетембрини из учителя Ганса превращается, скорее в подопечного.
А сам Кастроп, в одно мгновение сбрасывает с себя весь морок «Горы» и вливается в ряды безжалостно и бессмысленно истребляющих друг друга миллионов европейцев в ходе Первой мировой войны.
Но при этом, остается вопрос - оставил ли он и свою «надгорность», которая выражена в приятии им позиции персонажей его аттического видения с храмом трех Матерей, пожиравших младенца. В последней сцене, где мы расстаемся с ним, он идет в штыковую атаку, весело напевая мотивчик какой-то песенки.

Я могу писать еще много об этом произведении. Оно меня и захватило и увлекло и поразило и потрясло… После довольно «скучных» «Будденброков»  и не осиленного мной пока «Иосифа…»  (причины я тут пока не буду обсуждать) «Волшебная гора» - это конечно что-то с чем-то! Но все что я попытаюсь написать, после «аудиокниги» поставит меня с ситуацию из анекдота, когда один одессит выносил суждение о мастерстве Карузо, по тому, как ему напел арию этого великого исполнителя его сосед по двору.

Меня ждет (пока не знаю, сколько времени потребуется, чтобы успокоиться после первого знакомства) бумажная книга, и медленное чтение. Особенно размышлений Кастропа о времени и свободе, а также монологов его «педагогов», ведущих схватку на будущее Кастропа, а через него и Европы.


Добавить в друзья в: ЖЖ | ВК | твиттер | фейсбук | одноклассники



  • 1
Первый раз читать "Волшебную гору" было очень тяжело. А вот "Иосиф" пошел значительно легче, было очень интересно соприкасаться со знакомыми библейскими сюжетами.

А вот "Иосиф"

А наоборот знание "Библейских сюжетов" мешает при чтении интерпретаций на религиозные темы. Но скажу честно, не по той причине отложил пока в сторону...

Хмм, по мне так "Иосиф и его братья" сильнее, А в Волшебной горе очень моного воды, на контрасте с которой блещут диалоги наставников Кастропа.

"Иосиф и его братья" сильнее

Возможно и скорее всего Вы правы. Но пока не прочитал судить не стану.

Прочитал летом, так и не отписался.

Перед условным европейцем, представленном сильно невротизированным юношей, в течение книги проходят основные темы настоящей взрослой жизни - для ситуации Европы начала века. Суть того времени.

Как у Киплинга «...и великие темы, все как одна: Женщины, Лошади, Власть и Война»

Лично больше всего запомнилось, какими бессильными и слабыми Манн показал «умные» идеологические школы (прогрессиста Сетембрини и фундаменталиста Нафту), при столкновении с Властью - Пеперкорном. Притом, что она была уже на последнем издыхании, вместе со своей эпохой.

невротизированным юношей

я бы сказал "без Бога в голове". То есть в том состоянии, в котором пребывало все европейское общество (кроме зарождающегося фашизма).

Я вот тоже Иосифов с наскоку не осилил

А Волшебная гора - это же просто...

Таки какая глыба, какой матерый человечище, этот Томас Манн!

:-)

Мне особенно тот самый Нафта понравился.

Гностик-то он гностик, но какой симпатичный.

Марксист, и накаленно-религиозный к тому же.

Иезуит, одним словом.

Надо отметить, что книгу Манн начал писать в 1912 году, закончил в 1924. Плюс-минус могу ошибаться.
Важно что это как раз период когда Лениным и большевиками в Европе не особо-то и слышно было.
Манн, получается, совершенно самостоятельно близкий к подлинно марксистскому типаж показать пытался! Никаких тебе "религия- опиум для народа"!
И потом - про запах войны, что стоял тогда в Европе. Там же, в санатории, обратите внимание, собрались люди со всей Европы! И вдруг как бы ни с того ни с сего вдруг грызться между собой начали, да не на жизнь, а насмерть!
Особенно метафизик Нафта и либерал Сеттембрини. Сеттембрини, кстати вполне себе обнаруживает зарождающиеся корни фашизма, например, когда доверительно доказывает Гансу Касторпу, что самое что ни на есть зло на свете - это метафизика и есть. "Метафизика - зло," - так и говорит своему юному подопечному.

Мадам Шоша - персонаж вроде интересный, но для нас разве, потому что русская. На общем фоне Шоша выглядит блекловато. Автору приходится заставлять героиню то дверью громко хлопать, то еще какие чудачества творить... С другой стороны на её фоне хорошие рассуждения у героев получаются про борьбу между телом и духом
В общем да, книжку прочитать стОит таки с бумажки.
Я с электронной читал, потом столкнулся с французским, а в дешевой книжке сноски не показываются, пришлось с утра нестись в библиотеку, чтоб дочитать философско-эротический диалог между немцем Гансом и ни разу непростой русской девушкой Клаудией:-)
Понравилось, кстати, наболюдение, что на чужом языке легче говорить о том, чего не сказал бы на родном

  • 1