Previous Entry Share Next Entry
Анри Барбюс, «Огонь»: Спасти Человека (3)
фото с фото
teterevv

Я бы особо выделил гл. 19 «Бомбардировка» на пути к главнейшим двум последним. В ней Барбюс снова возвращает читателя к заданному масштабу ракурса в первой главе.

«Вдали, над выцветшими зловещими полями, разрушенными, как древние кладбища, смутно виднеется нечто вроде клочка разорванной бумаги - это скелет церкви, и во всю ширь пространства тесные ряды вертикальных подчеркнутых линий, похожих на палочки в детской тетради: это дороги, обсаженные деревьями. Равнина исчерчена в клетку, вдоль и поперек, извилинами, а эти извилины усеяны точками - людьми.

Трудно поверить, что каждое из этих пятнышек - живая плоть, живое существо, вздрагивающее и хрупкое, совершенно беззащитное в этом мире, полное глубоких мыслей, воспоминаний и образов; мы ослеплены этой пыльцой, этим множеством людей, крохотных, как звезды в небе».

А перед этим писания горы, подвергшейся расстрелу артиллерией, когда зрители - герои сюжета - видят все точно так же как и в начале романа умирающие жители санатория. Здесь следует буквальная отсылка к Писанию:
«Это поистине огненный столп и облачный столп из Библии»

Начиная с этой главы, отчетливо звучит тема «земли», отравленной Человеком и ставшей по отношению к нему агрессивно чуждой:  «там, где нет мертвецов, сама земля стала трупом».

«Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей…» (Быт. 3:17)

У Барбюса земля проклята уже не Богом, а самим Человеком, обильно удобрившим ее телами себе подобных:

« мы идем по чернеющим просторам, которые загрязнились от долгого соприкосновения со всей этой несчастной человеческой толпой».  (Гл. 23: «Работы»).

«Земля так переполнена мертвецами, что после обвалов обнаруживаются целые заросли ног, полуодетых скелетов, груды черепов, валяющихся на стене, как фарфоровые чаши». (Гл. 20: «Огонь»)

Но и Земля прокляла человека и поглощает его, что опять же повторение ветхозаветного сюжета:
«И сказал Моисей: из сего узнаете, что Господь послал меня делать все дела сии, а не по своему произволу я делаю сие… земля разверзет уста свои и поглотит их и все, что у них, и они живые сойдут в преисподнюю, то знайте, что люди сии презрели Господа.
Лишь только он сказал слова сии, расселась земля под ними;  и разверзла земля уста свои, и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество»  (Книга Числа 16:28-32)

Картина этого взаимного проклятия  не просто ужасна, она  - фантасмагорична:
«…Странно видеть эти таинственные движения, в которых участвуют неподвижные мертвецы, среди полей, умиротворенных смертью, где уже два года гремят сражения и целые солдатские города бродят и стынут на огромных и бездонных кладбищах».

Невольно приходя на память слова Писания:
«И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим». (Мф. 27:51-53)

Где же Воскресение у Барбюса? До него должно произойти сошествие в ад. Символически это и происходит, когда рассказчик оказывается в подземном перевязочном пункте (глава 21).
«Мрачные переулки усеяны трупами Некоторые из этих стоящих мертвецов обращают к живым забрызганные кровью лица или смотрят в пустоту неба. В этом месте приходится ползти на четвереньках, все назад и назад. Земля нависает, теснит со всех сторон, облекает в зловещее одиночество, как в саван, и веет в лицо запахом плесени».

Затем следует гл. 21 «Прогулка», в которой автор показывает еще раз невозможность возвращения человека в старый мир. И последние главы с настигающим Человека возмездием. Оно является, как и в Библии, в виде Потопа:

«Вода затопила все; она разлилась повсюду, и предсказание встреченных нами солдат сбылось: окопов больше нет. Эти каналы - погребенные окопы. Это всемирный потоп. Люди? Где люди?».

Но в отличие от Библии, где Бог сохранил Человека в лице избранного праведника, Барбюс предлагает картину рождение нового Человека.

«Мы возвращаемся к жизни, к дневному свету, к кошмару. Перед нами опять … блестят полосы воды и лужи, и на всем пространстве, как нечистоты, валяются тела; они еще дышат или истлевают.
И человек, спасшийся от бури, встает на четвереньках в грязи, поднимает голову; лицо у него обезображено, как у прокаженного. Он жадно вглядывается в беспредельные дали.
Он глядит, глядит. Он старается открыть врата неба».

Прежняя история закончилась. Новая может начаться. Чем она будет - зависит от Человека.

И чтобы завершить это сопоставление романа с Писанием, еще одна цитата:

«Этот солдат приподнимается, падает на землю и опять привстает. Под мерзкой корой у него сочится рана; он пятнает землю кровью; он расширенными глазами всматривается в кровь, которую пожертвовал на исцеление мира».

Некогда Бог искупил Своей кровью Человека у смерти и рабства греха. Теперь Человек искупает будущее Человечества уже своей кровью. Он ей обновляет мир. Все зависит от самого человека. Это - главная мысль романа. Это сущностное отличие позиции Барбюса от Ремарка. У Барбюса Человек способен отделить правду от лжи и постичь Истину:

«- Это прекрасно потому, что это - истина. Но это сбудется не потому, что это прекрасно. Красота сейчас не в ходу, как и любовь. Это неизбежно потому, что это - истина».

(Окончание завтра)


Добавить в друзья в: ЖЖ | ВК | твиттер | фейсбук | одноклассники


?

Log in

No account? Create an account