Previous Entry Share Next Entry
Анри Барбюс, «Огонь»: Спасти Человека (1)
фото с фото
teterevv

Первые глав шесть Барбюса я читал параллельно с романом Ремарка. Но был вынужден отказаться от такого эксперимента, так как стал путаться в сюжетах и героях двух романов. Продолжив чтения Барбюса, после Ремарка я все больше убеждался в том, насколько эти два романа отличаются друг от друга.  На фоне творчества Ремарка Романом Барбюса, как и «Апокалипсис» Иоанна Богослова просто излучают оптимизм. О причинах такого отличия  - мой доклад.

С первой главы романа Анри Барбюса  я бы почувствовал что-то знакомее и близкое, но что понять не мог. Где я встречал такой же масштаб ракурса?

«В начале сотворил Бог небо и землю.
Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один…»
(Быт. гл 1,1-5)

Творения мира Богом наблюдали  Ангелы – бесплотные существа. У Барбюса такими зрителями выступают очистившиеся от страстей смертельно больные люди (интересно, не отсюда ли сюжет «Волшебной горы» Томаса Манна?):

«Эти умные, образованные люди, умудренные страданием и раздумьем, отрешенные от жизни, далекие от других людей, словно уже принадлежа будущему, глядят вдаль».

Что они видят там, в дали, на равнине? Картину разрушения сотворенного некогда мира:

« Везде кишат полчища. По полям, волна за волной, они несутся в атаку и застывают; дома выпотрошены, как люди, и города - как дома; деревни предстают раздробленной белизной, словно упав с неба на землю; страшные груды мертвецов и раненых меняют вид равнин.
На севере, на юге, на западе, повсюду…».

Картину меняет гроза, как наказание и гнев Вселенной над обезумевшим Человеком.

«…когда в долину нисходит вечер, на вершинах Монблана разражается гроза…».

Огонь с небес и потоки вод. Наказание Содома и Потоп в одном лице. Кстати в одной из последних глав Барбюс снова обращается к этому соединению:

«Всюду поистине низвергался, лил и сливался с дождем огненный дождь. Мы сотрясались с головы до ног, оглушенные сверхъестественным грохотом. Плоть готовилась к чудовищному самопожертвованию!». (гл 23 «Работа»)

Но у Человека есть шанс. И «ангелы» - умирающие (или уже умершие плотью) обитатели санатория его прозревают:

«Последний в ряду восклицает:
- Внизу что-то ползет!
- Да... что-то живое.
- Как будто растения...
- Как будто люди.

Из недр этой равнины, затопленной грязью и водой, выходят призраки... тридцать миллионов рабов, преступно брошенных друг на друга в войну, в эту грязь, поднимают головы, и на их человеческих лицах наконец появляется выражение воли. В руках этих рабов будущее, и ясно, что старый мир обновится…».

Хочу обратить внимание на одну странность. Человека узнают  не сразу, а после перечисления, которое во многом повторяет порядок творения мира Богом:

«И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так.

И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву... И стало так.
И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы …И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных ...

И создал Бог зверей земных по роду их… и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.
И сказал Бог: сотворим человека…».
(Бытие, гл 1,9,11,20-21, 25-26)

Кроме этой аналогии, стоит отметить буквальное повторение этой картины в последних главах романа.  После нескольких суток дождя и наводнений наступает хмурое утро…

«Мы возвращаемся к жизни, к дневному свету, к кошмару. … здесь блестят полосы воды и лужи, и на всем пространстве, как нечистоты, валяются тела; они еще дышат или истлевают. …
В это скорбное утро люди, измученные усталостью, иссеченные дождем, потрясенные целой ночью грохота, уцелев от извержения вулкана и наводнения, начинают постигать, до какой степени война и физически и нравственно отвратительна…

…один за другим встают. …глаза этих людей открылись. Солдаты начинают постигать бесконечную простоту бытия.
И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, черное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух темных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует».

Это последние строки романа и в них есть луч надежды. Что вся история, рассказанная автором, в которой он проводит своих героев как Данте по всем кругам ада, она не напрасна, у человека остался выход. Но чтобы его обрести им предстоит заново родиться. А для этого сперва умереть. И, на мой взгляд, роман Анри Барбюса именно об этом пути.

Темы грозы воды, потопа, умирающего неба, исчезающего света - все образы Апокалипсиса и гнева Божьего - пронизывают роман насквозь. Это одна из конструкций, собирающих роман в единое целое. Зачем это понадобилось?

(Продолжение завтра)

Добавить в друзья в: ЖЖ | ВК | твиттер | фейсбук | одноклассники


?

Log in

No account? Create an account